Зажгите свечу. Пламя стоит перед вами — ровная золотая капля, живая на вид. Но пламя не вещь. Это событие. Каждый миг испаряется новый воск, врывается новый воздух, улетает прочь прежний дым. То, что вы видите, — не предмет, а форма, нарисованная на потоке. Отнимите у пламени воздух — и форма пропадёт без следа. Её нельзя было взять в руки. Она была не вещью, а способом, которым поток удержал сам себя.
Запомните это пламя. Весь наш шаг — про него: про то, как форма может держаться, даже когда вещество, из которого она сложена, не перестаёт меняться.
Вот что странно. Всё вокруг норовит растечься и остыть. Горячий чай сам собой холодеет — и обратно уже не нагреется. Запах духов расходится по комнате — и не собирается назад во флакон. Порядок крошится, тепло разбегается, сложное рано или поздно оседает в простое и ровное. У этого одностороннего сползания есть имя — второй закон термодинамики. Пожалуй, самый надёжный закон из всех, что мы знаем: исключений из него не находили ни разу.
Так как же пламя держит форму? Как вообще хоть что-то держит хоть что-то?
Разгадка простая — и она меняет всё. Второй закон говорит про закрытый ящик, про систему, наглухо отрезанную от остального мира. Но всё интересное на свете — не закрытый ящик. Пламя ничем не запечатано: оно пьёт воздух и воск, а выдыхает тепло. И вот весь фокус: пока система сбрасывает наружу больше беспорядка, чем копит внутри, в ней может расти островок порядка. Счёт при этом сходится. Общий беспорядок Вселенной всё равно растёт. Просто в одном месте, на потоке, расцветает форма.
Возьмите Землю. Солнце не просто греет нас — оно кормит нас порядком. Свет приходит собранным, стянутым в тугой пучок. Земля отдаёт его назад рассеянным теплом, разбросанным во все стороны. А между приходом и уходом бегущий вниз поток успевает поработать: точит русла рек, громоздит облака, закручивает бури. И однажды соберёт живое. Земля — не запертый ящик. Она стоит в реке света. А река умеет строить.
Точным всё это сделал человек по имени Илья Пригожин. Он показал: вдали от равновесия — вдали от того ровного, остывшего покоя, к которому всё скатывается само собой, — текущие системы не остаются в беспорядке. Перешагнув черту, они сами прыгают в порядок, без всякой направляющей руки. Такие узоры, что сложили себя сами, он назвал диссипативными структурами — от слова «рассеивать»: структура, которая живёт, лишь пока прожигает сквозь себя поток энергии. За это в 1977 году Пригожину дали Нобелевскую премию. А два его слова об этом стали почти девизом всего нашего пути: порядок из хаоса.
Как это выглядит? Возьмите тонкую плёнку масла на сковороде и осторожно грейте снизу. Сперва ничего: тепло тихо сочится вверх сквозь неподвижную жидкость. Но прибавьте огонь посильнее, перешагните порог — и случается поразительное. Вся поверхность вдруг разбивается на аккуратные ячейки, на пчелиные соты, которые выложили себя сами. Никто их не расставлял. Их расставило тепло: жидкость нашла способ гонять горячее вверх, а холодное вниз быстрее прежнего — и этот способ и есть узор. Убавьте огонь — и соты растают обратно в ровную гладь. Порядок жил на пламени.
Или налейте в стакан особую смесь веществ. Вы ждёте, что они прореагируют, успокоятся и застынут: один ровный цвет — и всё. А смесь вместо этого начинает пульсировать. Красный, синий, снова красный — мерно, как часы. А порой по дну разбегаются спиральные волны. Химия, которая отбивает такт. Такому долго не верили: реакция, что ходит туда-сюда, казалась нарушением всех правил. Ничего она не нарушает. Тот же фокус, что и с пламенем: поток бежит вниз, а сверху на нём едет порядок.
У всех этих чудес одна общая тайна.
Форма держится — а вещество сквозь неё течёт.
Масляные соты сложены из разных молекул от мгновения к мгновению; узор остаётся. Пламя — это новый газ каждый миг; капля остаётся. И вот здесь впервые робко проступает то, за чем мы пойдём до самого конца — до вас: форма, которая переживает собственное вещество. Мир нащупал способ делать организацию, что не просто лежит на месте, а держит сама себя.
Чем это отличается от обычного порядка — от кристалла, от горы? Кристалл — это порядок, застывший намертво. Ему не нужен поток, он может простоять века. Но и починить себя он не умеет: отколите уголок — уголок так и останется отколотым. А диссипативная структура — это порядок в движении. Ей нужен поток, чтобы жить, — зато, пока поток идёт, она держит форму, сглаживает толчки, отстраивает себя заново. Толкните воронку в сливе ванны — она дрогнет и закрутится снова. Она держится.
Из всего, чему научится организация — хранить, копировать, защищать, преобразовывать, — этот шаг про самое первое и самое простое: хранить. Удержать форму. Прежде чем мир смог хоть что-то запомнить, ему пришлось научиться попросту не рассыпаться — держать очертания хотя бы недолго. Пламя, что держит свою каплю, — самый скромный предок клетки, которая хранит свою форму, и памяти, которая держит чьё-то лицо. Вся башня начинается здесь: с очертания, которое не желает распадаться, пока сквозь него дует ветер.
И всё же пламя забывчиво. Отнимите у него топливо — и не останется ничего: ни следа, ни записи, ни семени. Воронка оставляет слив ровно таким же пустым, каким его нашла. Эти структуры умеют держать форму — но сохранить её, когда поток иссяк, ещё не умеют. Они живут целиком в настоящем времени.
Следующий шаг в нашей истории — тот самый, что меняет всё. Появится форма, которая не просто едет на потоке, а оставляет после себя копию. Очертание, способное пережить сам миг, что его породил. Вот где «держать» станет «помнить». И вот где наша история шагнёт из физики в жизнь.
Пригожин дал колыбель. А что закачается в ней — первое, что сумеет снять копию с самого себя, — ждёт нас впереди.
А мир между тем делает всё то же, что и в самом начале: отказывается просто остыть до одинаковости. Грейте его, гоните сквозь него энергию — и он ответит узором. Порядок из хаоса, снова и снова, не против течения, а на нём. Мир не остывает в хаос. Он собирает себя в смысл — и вот уже научился удержать этот смысл на месте, пусть и ненадолго. Дальше он научится его копировать.
Источники
- Prigogine I. Time, Structure and Fluctuations. Нобелевская лекция, 1977.
- Nicolis G., Prigogine I. Self-Organization in Nonequilibrium Systems. Wiley, 1977.